Когда сумма на кону достигла трех миллионов драхм (это порядка девятисот тысяч в пересчете на земные марки), а ставка выросла до восьмидесяти тысяч, к нам приблизился менеджер в сопровождении двух сотрудников Службы безопасности. Он не вмешивался в игру, а молча встал позади крупье, как бы предостерегая своим присутствием от всевозможных эксцессов с чьей бы то ни было стороны.

После некоторых раздумий Оганесян поставил на кон ровно сто тысяч. Превысить эту сумму я не могла и в ответ выложила столько же. В арцахском покере это равнозначно предложению открыться. Оганесян, разумеется, принял его и предъявил мне свои четыре дамы. Ну а я под изумленные вздохи присутствующих высветила четыре туза.

Оганесян стоически принял свое поражение, даже нашел в себе силы поздравить меня с выигрышем и выразил надежду, что завтра я предоставлю ему возможность отыграться, после чего с притворно-невозмутимым видом покинул казино, утешая себя тем, что "эта сучка" (в смысле я) не успеет потратить его деньги.

Признаться, он меня здорово разочаровал. Я была уверена, что теперь Оганесян передумает убивать меня. В конце концов, он ведь не "бескрышный" бандит, а деловой человек, который прежде всего радеет об интересах своего бизнеса - пусть и преступного. Он прекрасно понимал, что после сегодняшней игры мое имя будет прочно связано с ним, и в случае моей смерти у полиции появится достаточно оснований, чтобы считать его главным подозреваемым. Разумеется, ему не составит большого труда "отмазаться", воспользовавшись своими связями в правительстве, однако расследование, независимо от своего исхода, нанесет его делам ощутимый урон - как в финансовом плане, так и в политическом. Оганесян был отнюдь не дурак и сразу просчитал все негативные последствия своего решения, но все же не отказался от мысли расправиться со мной. Уж больно я ему не нравилась,.